С реки Аникин камень виден издалека. Если идти сверху,  то уже  с Верхне­Константиновского переката, что выше в четырех верстах, различаешь его темную полоску, протянувшуюся от правого берега до середины реки. А  если идти  на моторе снизу от Томска,  камень уже заметен от своего младшего брата ­ Бойцова камня, о который так любят крошиться ледовые поля в самом начале весеннего ледохода. Камень на ощупь теплый.

В общественном мнении, благодаря усилиям кино и плакатных художников, давно сложился отчасти комичный, отчасти злодейский типаж русского браконьера, как небритого, обязательно похмельного, мужика в драной фуфайке, засаленной ушанке и с ружьем допотопного образца, перевязанного веревочками, чтоб при стрельбе не развалилось. Промышляет такой браконьер, все что видит, в основном на прокорм собственного семейства, ну и на бутылку подзаработать, конечно. Такие типы, безусловно, сохранились по дальним заугольям огромной страны. Но не они определяют портрет такого явления как российское браконьерство.