Три столетия назад выше по течению Томи от устья речки Абашевая, в двух верстах по правому берегу из подножия горы извергалось пламя и дым. Да, так сильно, что ученый исследователь Даниил Мессершмидт принял эту диковинку за вулкан. Местные шорцы называли это место «Огнедышащей горой» и боялись даже близко подходить к ней. Собрав геологические образцы, Даниил Мессершмидт распознал каменный уголь. Случилось это 10 августа 1721 года примерно на месяц раньше, чем казачий сын Михайло Волков заявил о своем открытии.

В общественном мнении, благодаря усилиям кино и плакатных художников, давно сложился отчасти комичный, отчасти злодейский типаж русского браконьера, как небритого, обязательно похмельного, мужика в рваной фуфайке, засаленной ушанке и с ружьем допотопного образца, перевязанного веревочками, чтоб при стрельбе не развалилось. Такие типы, безусловно, сохранились по дальним заугольям огромной страны. Но не они определяют портрет такого явления, как российское браконьерство.