В начале лета мы с детьми сделали солнечные часы. Мальчишкам понравилось. Теперь все их друзья приходят к нам во двор посмотреть на это "чудо".

Он не чувствовал ничего: ни боль, ни обиду, ни унижение. Все эти сантименты и переживания, не задерживаясь, скатывались с него. И души у него больше не было. Его душа была мертва. А тело – большое от природы и съедаемое болезнями,  в обмен за нерадивое отношение к нему – было ему уже не нужно. Он тяготился им. Страдал многочисленными недугами, знал о своей безнадежности и мучился необходимостью носить его – рыхлое, сырое, грузное и хворое. Бессмысленную затею с больницами отверг раз и навсегда. Поддерживать свое тление не желал. Он не видел смысла в своем существовании. Он равнодушно и безучастно отдавал свою плоть времени – беспощадному, немилосердному, свирепому.